Эзотерическая социальная сеть

Взгляд на сатанизм

ГлавнаяПубликации → Взгляд на сатанизм

11.06.2015 anna0ia Взгляд на сатанизм Учения
В списке множества проблем,

В списке множества проблем, которыми отягощено современное общество, видное место занимает сатанизм. Эта без сомнения серьёзнейшая проблема имеет и духовный аспект, и моральный, и социальный. Причина такой её многосторонности заключается в тенденции к разрушению, свойственной сатанизму. Активное отрицание при скудости сдерживающих моментов, почти неизбежно приводящее к проявлению агрессивной стороны человеческой натуры, — приблизительно так можно описать то, что в обществе понимается под термином «сатанизм».

Конечно, понятие «сатанизм» свойственно, в основном, христианской культуре, вследствие некоторой специфики её мироощущения, — хотя представления о духах зла имели место всегда и практически везде, где обитал человек. Представления эти имеют широчайший диапазон сложности, — от незатейливой веры в мелких злобных духов-вредителей, до такого разработанного учения, как зороастризм, с его почти равным противостоянием сил Света и сил Тьмы. Злые силы везде ассоциируются со смертью и разрушением, с антагонизмом Хаоса и Порядка. Где-то с ними откровенно боролись, где-то их старались умилостивить, — разумеется, не из убеждения что зло — это хорошо, а из элементарного страха, пытаясь просто откупиться. И навряд ли где-нибудь когда-нибудь существовал культ поклонения злу как таковому, проповедующий любовь к нему за то, что оно — зло. Многим придёт на ум культ Молоха. Но Молоха боялись; к тому же, его не считали олицетворением зла. Он был одним из тех жестоких божеств, которые имеют совершенно иные функции, нежели чем противостояние добру. Воплощениями же зла они становятся в глазах приверженцев других религий, имеющих совершенно иные понятия о морали. Христианство превратило Молоха в одного из князей ада. Вспомним ещё инков с их кровавыми жертвоприношениями, которые самими инками отнюдь не понимались как жертвоприношения воплощению зла. Таковыми они стали опять же в христианской интерпретации. Из этих примеров следует логический вывод, что «силы зла» как таковые — в общем не вполне определённое понятие, интерпретация которого напрямую зависит от моральной позиции интерпретатора. Обратимся к яркому библейскому примеру. Бог велит Аврааму принести в жертву человека, — сына самого Авраама. И Авраам подчиняется. И уже не суть важно, что Бог отменяет человеческое жертвоприношение, — ведь речь идёт не о позиции Бога по данному вопросу и не о его мотивах. Главное, что Авраам подчинился, не усомнившись в том, что Бог — благ, и то, что он велит сделать, также является бесспорным благом. Точка зрения человека определяет границы зла и добра зачастую исходя из простейшего критерия: что наше, то благо, что не наше, то зло. Человек допускает, что благой Бог может потребовать убийства, — таким образом, человеческие жертвоприношения явно не могут считаться верным признаком сознательного служения злу (скажем, тому же Сатане). То, что Бог на самом деле не хотел этой жертвы, не имеет значения, — ведь человек-то подчинился будучи в полной уверенности, что Бог хочет её. И если бы она не была отменена, то Авраам, конечно, всё равно не счёл бы своего Бога воплощением зла, и продолжал бы служить ему как воплощению блага.

Специфика христианского подхода к определению сатанизма как служения злу заключается в идее Христа как Спасителя, умершего за людей. Такой персонаж, как Сатана, известен и иудаизму (откуда он и перекочевал в христианство), и исламу. Но в этих религиях проблема сатанизма не стоит так остро. В христианстве же образ Христа послужил отправной точкой для формирования образа Антихриста, что переводит противостояние добра и зла с плана высших сил на человеческий план, и тем придаёт ему особый смысл и особую остроту. Сатана и Антихрист — одно целое, как Бог-Отец и Иисус, и служение одному автоматически является служением другому. Зло уже не где-то в по сути абстрактном небесном или подземном мире: оно — среди людей и в них самих. Дело не в идее второго пришествия (вспомним грядущее пришествие Майтрейи) и не в идее Армагеддона (вспомним ожидаемую зороастрийцами битву светлых и тёмных сил), но в борьбе добра и зла уже в самих людях, которые не ожидают пассивно того, что получится в результате схватки надмировых сил, но и сами являются мощной силой, — притом, по сути, силой определяющей. Кто, с точки зрения христианства, приближает Армагеддон? Люди, предающиеся Сатане. Кто им противостоит, и какими методами? Люди, следующие Христу, через проповедь и воплощение в жизнь его слова. Христос и ожидаемый Антихрист, оба имея одновременно нечеловеческую и человеческую природу, как бы воплощают собою принцип значимости человека для судеб мира. Не Сатана сам по себе, а люди, позволяющие ему властвовать над их душами и помыслами, разрушают мир. И противостоят они не Богу самому по себе, а богочеловеку-Христу и людям, последовавшим за ним. Кто служит имеющему быть Антихристу, тот служит Сатане. Кто против Христа, тот за Антихриста (анти-Христа), и, следовательно, тот и есть сатанист. А кто в двухполюсном мире не за Христа, тот, автоматически, за Антихриста, и деятельностью своей однозначно приближает конец света. Именно так всё это выглядит в достаточно упрощённом, но и достаточно логичном изложении.

Здесь хочу сделать небольшое отступление и заметить, что в качестве опровержения вышесказанному можно привести современную точку зрения христианской церкви (любой из её конфессий), гласящую, что теперь никто уже не считает нехристиан прямыми пособниками Сатаны. Эта точка зрения заслуживает уважения, — но у неё есть один крупный изъян, а именно — то обстоятельство, что это современная точка зрения. Любопытно было бы посмотреть, как, к примеру, католическая церковь стала бы отстаивать в современном мире свою прежнюю концепцию, гласившую, что нехристиане должны быть обращены в христианство даже и силой, а отступники заслуживают костра. Проще говоря, смягчение позиции скорее всего продиктовано не столько велением совести, сколько велением времени. Сейчас уже просто опасно оставаться на столь радикальных позициях по отношению к кому-либо: это грозит запрещением или, по крайней мере, жёстким международным осуждением и получением определения как экстремистского движения. Несложно заметить, что это общая тенденция. Точно так же ислам смягчает свою позицию относительно джихада, трактуя его уже как борьбу за веру «в себе», в душе каждого отдельно взятого человека (надо ли напоминать, на каком счету у международного сообщества те, кто продолжает придерживаться прежних взглядов?). Иудеи уже не так акцентируют то, что они — богоизбранный народ… Примеры либерализации взглядов можно было бы продолжить. Конечно, священные и прочие тексты можно толковать по-разному… Но в моральное переосмысление антигуманных позиций и превращение их в гуманные именно тогда, когда это становится необходимо для выживания, верится с трудом. Суть проблемы в том, что христианское учение с его единобожием и ясным указанием на то, что есть только два лагеря — лагерь Бога и лагерь Сатаны — само по себе не способно признать существование какого-то третьего лагеря, — что бы ни утверждали современные толкователи. Поэтому не всё таково, как слышится. Я не утверждаю, что христианство непременно должно быть агрессивным; я всего лишь указываю на то, что отмена двухполюсной системы мира в Библии не предусмотрена.

Итак, кто не с Христом, тот с Антихристом. Очень просто и ясно. Схема, не позволяющая ошибиться в сортировке на «добрых» и «злых». И, как это ни парадоксально, позволяющая успешно фабриковать новых сатанистов из числа христиан.

Христианское мироощущение — очень цепкое; оно как бы пропитывает человека насквозь, не позволяя думать и чувствовать иначе. Вообще такое глубокое и органичное слияние человека со своим мировоззрением — это совсем не плохо; это даже хорошо, — поскольку именно таким и должен быть подлинно верующий последователь любого учения. Но камнем преткновения здесь становится именно слепая вера. Человек — мыслящее существо: этим он и отличается от животного. Если бы он мог не думать, он не был бы человеком. И получив информацию, — скажем, из той же Библии, — он прежде всего начинает осмысливать её, стараясь как-то объяснить для себя узнанное. А христианское учение далеко небезупречно в смысле логики. Может быть, логика и ни к чему учению о высших силах, — но она необходима человеку. Первое, что бросается в глаза из христианских неувязок, — это многочисленные противоречия четырёх канонических Евангелий. Я не стану разбирать каждое такое противоречие по отдельности: это прекрасно сделали до меня и, думаю, сделают ещё не раз. Не стану также разбирать другие неувязки, нелогичности и противоречия Нового и Ветхого Заветов. Из моральных, мягко говоря, неувязок, упомяну эпизоды вроде того, когда с Божьего поощрения вырезается население целого города (Иисуса Навина 6, — пресловутая история Иерихона), не говоря уже о потопе, десяти казнях египетских и ещё многом другом. На все эти моменты существует множество толкований, — обширная комментаторская литература. Но многие из них просто невозможно объяснить сколь-нибудь убедительно. И тогда апеллируют к божественному авторитету (что само по себе ещё не есть оболванивание), и к слепой вере, — к вере без попыток понять. Но далеко не все мыслящие существа умеют не мыслить. Человек начинает думать, сомневаться. А сомневаться нельзя. Звучат обвинения в отступлении от учения Христа, — ибо недоверие уже есть отступничество. А христианское мышление и чувствование, без которых этот человек жить не привык и не умеет, само подсказывает ему, что статус его изменился. Если он усомнился в Боге, то с кем он теперь?.. Нужно ли уточнять?.. Иной испугается и всё же заставит себя не думать; иной же покорится происходящему, как течению, которое его уносит, и смирится со своим переходом в другой «лагерь». Он просто примет навязанные ему правила игры, освящённые тем же авторитетом, которым он привык руководствоваться в любой ситуации своей жизни. И кто знает, как далеко этот новоявленный сатанист зайдёт в своём новом «амплуа»?..

Такие случаи действительно имеют место. Неизвестно, сколько сатанистов пришли в сатанизм таким путём, — но они есть.

Здесь я подхожу к следующему шагу своих рассуждений, а именно, — к выводу о том, что самостоятельного культа Сатаны не существует. Ведь Сатану как реально существующую данность признают те, кто признаёт существование его антагониста — Бога. Не будь концепции Бога, вся концепция Сатаны оказалась бы висящей в воздухе, вся его атрибутика и все его цели потеряли бы смысл. Нет Бога и Христа — нет Сатаны и Антихриста. Из этого следует, что мы имеем дело не с культом и антикультом, а с культом внутри культа. В Библии ясно указывается на то, что в Бога веруют не только бесы (Матфея 8, 28-32; Марка 1, 23-26, 34; 3, 10-12; 5, 1-13; Луки 4, 33-35, 40-41; 8, 27-33; Деяния 16, 16-18; 19, 13-15; Иакова 2, 19), но и сам Сатана (см., например, Книгу Иова). Получается, что настоящим сатанистом может стать только подлинно верующий человек. Подчеркну, что я говорю о настоящих, «идейных» сатанистах, а не о тех, кому просто удобно или лестно скрывать под внушительной маской сатанизма свои хулиганские или уголовные наклонности, и не о невменяемых людях, тронувшихся рассудком на почве мистицизма. Настоящий же сатанист не отрицает Бога, но иначе расставляет акценты: в его понимании Бог — отрицательная сила, а Сатана, соответственно, — сила положительная. В своём представлении он борется не против блага, а как раз на стороне блага, против несправедливости и насилия.

Вернусь к тому, о чём уже упоминал выше, и повторю, что никто не служит злу как таковому. В человеческой природе заложено стремление к добру. Но человеку на самом деле свойственно ошибаться, потому что способность заблуждаться есть прямое и неизбежное следствие способности познавать. И бывает так (и нередко), что люди по ошибке меняют местами добро и зло, и их приверженность мнимому благу принимает уродливые и страшные формы. А сами они твёрдо и чистосердечно уверены в том, что служат подлинному благу. Иногда они даже согласны именовать то, чему они служат, злом, — но при этом всё же считают, что в нём есть благой смысл. К примеру, даже те, кто жаждет пришествия Антихриста, жаждут его не ради разрушения мира, а ради установления своеобразного нового порядка, в их понимании лучшего, нежели нынешний. Человек не может не стремиться к лучшему, — даже если в своём стремлении он и путает чёрное с белым. Те же, кто служит злу ради зла и стремится разрушать ради самого разрушения, вероятнее всего являются не сатанистами, а психически ненормальными людьми, психопатами или вовсе маньяками, которыми должны заниматься не проповедники, а психиатры.

Так что же является добром, а что — злом? Христианская точка зрения очевидна. В других религиях и культах тоже имеются свои представления о зле и его носителях и служителях, — которых, впрочем, уже нельзя назвать сатанистами. Подчеркну ещё раз, что проблема сатанизма, сколь бы она ни была многогранна, всё же есть проблема сугубо христианская, — коль скоро никто, кроме христиан, не ожидает пришествия Антихриста. Зло есть зло, — и оно вовсе не обязательно должно быть обряжено в одежды сатанизма. Но возникает закономерный вопрос: каково же объективное положение вещей? Существует ли на самом деле некая олицетворённая злая сила, единая для всего мира, для всей Вселенной? Существует ли на самом деле тот, кто послужил прототипом для образа Сатаны, равно как и для многочисленных образов повелителей сил зла в мифологиях человечества?

Вопрос этот очень сложен. Несомненно, правильный ответ на него имеется, — но какой из многочисленных вариантов ответа является верным? Различные учения — религиозные, философские, оккультные и даже материалистические — предлагают свои версии ответа. Сложно понять не только какая из этих версий объективна, но и есть ли среди них вообще объективная версия, или же она ещё не сформулирована. Конечно, каждое из учений искренне считает правильным именно свой вариант; это естественно, и так и должно быть. Какое из мировоззрений право, покажут жизнь и разум. Каждый может верить в то, что он считает правильным. Я же хочу изложить в этой статье картину, являющуюся верной с точки зрения учения, к которому принадлежу сам. Естественно, я убеждён в том, что эта картина объективно отражает положение вещей, — но я не заставляю никого соглашаться со мной. Я излагаю один из существующих взглядов на Сатану и сатанизм; а правоту, как я уже сказал, покажут время и разум.

Учение, о котором я говорю, это Учение Гермеса. Оно широко известно как герметизм; однако же на деле привычный, «классический» герметизм имеет с подлинным Учением Гермеса не так много общего. По сути, он представляет собой искажённое временем и человеческими заблуждениями эхо подлинного Учения Гермеса, неоднократно приходившего в мир людей, погибавшего и возрождавшегося вновь, подобно фениксу. Предпоследний раз оно было даровано людям за много столетий до нашей эры; современный герметизм является искажёнными обломками тех знаний о мире и человеке. Последнее возрождение Учения Гермеса произошло в середине девяностых годов XX века. Наряду с учением о Мироздании, учением о Природе, о человеке и многом другом, оно имеет и собственное учение о существе, известном как Сатана. В подлинном Учении Гермеса это существо именуется Драконом. Вот краткое изложение учения о Драконе.

Всеми природными процессами управляют существа энергетического плана, в различных религиях фигурирующие как боги или демоны, а в оккультизме называемые элементалами. Не углубляясь в терминологические тонкости, скажу, что, в общем, можно использовать все три определения. Существа эти разумны, — но разумность их своеобразна: их мыслительная способность как бы замкнута на тех задачах, которые они выполняют. Иначе говоря, каждый элементал знает только свою функцию и принципы своего взаимодействия с другими элементалами; дальше его интересы, знания, способности и силы не распространяются. Элементалы подобны автоматам, запрограммированным на выполнение только одной задачи и в принципе неспособным отклониться от своей программы ни на йоту. Они и есть законы Природы и природные процессы в действии. Существование их подчинено одной общей цели: успешному протеканию эволюции Вселенной и Мироздания в целом.

Согласно одному из основных принципов, по которым существует Мироздание, без противодействия движению нет и самого движения. Из этого следует, что для того, чтобы эволюция вершилась, необходима сила, в некоторой степени тормозящая эволюционный процесс. Такой силой и является Дракон.

Одним из важнейших факторов, необходимых для эволюции Вселенной, являются разумные существа. Согласно Учению Гермеса, разумно абсолютно всё, — от человека до неодушевлённых предметов и явлений Природы. У каждого животного, растения, предмета, природного явления и понятия имеется свой элементал; как очень близкую аналогию приведу японскую концепцию ками, гласящую, что в каждом одушевлённом и неодушевлённом предмете содержится своё божество. Это действительно так. Но элементалы, как уже говорилось, имеют своеобразный разум, в Учении Гермеса носящий название пассивного, или сохраняющего разума. На животном уровне он проявляется в форме инстинктов. Особенность этой формы разума состоит в его ограниченности, почти полной неспособности развиваться, познавать, делать осознанный выбор. Эволюция же нуждается в носителях другой формы (или, точнее, другого состояния) разума, — активного, или познающего. Это тот разум, которым обладает человек. Тело человека, как и всё в Природе, имеет своего элементала, — отсюда наличие инстинктов. Активный же разум несёт в себе познавательную функцию; кроме этого, он играет роль моральную, поскольку позволяет совершать осознанный выбор, — в частности, между добром и злом. И порождение таких осознающих существ есть необходимая ступень эволюции и одна из её основных задач. Законы Природы направлены на то, чтобы привести все формы жизни во Вселенной к раскрытию в них активного разума. С ходом эволюции получают жизнь всё более сложные существа; по достижении ими уровня развития, близкого к тому, на котором находится человек, в них происходит переход разума в активное состояние. Они начинают познавать мир и себя, при этом постоянно совершая во множестве ситуаций моральный выбор. Успешное познавание и умение сделать верный выбор ведёт к совершенствованию Духа, — основной субстанции Мироздания, содержащейся во всём и позволяющей всему существовать. Собственно говоря, эволюция Духа — это и есть эволюция Вселенной, которая становится совершеннее тогда, когда становится совершеннее её Дух. Он содержится во всём, что существует, образуя третий по «глубине» уровень: в материи «заключена» энергия, а в энергии — Дух. И суть эволюции — в том, чтобы «провести» все частицы Духа по пути совершенствования. Когда весь Дух, содержащийся во Вселенной, достигнет высшего уровня своего развития, тогда Вселенная испытает качественное перерождение и выйдет на новый, более высокий по сравнению с нынешним уровень развития. Поэтому порождение разумных форм жизни так важно для эволюции: минуя эту ступень, невозможно достичь необходимого уровня совершенства Духа.

Ничто в Природе не вершит зла. Причина этого в том, что Природа как совокупность всего, что существует во Вселенной, конечно, не хочет саморазрушения, и поэтому не причиняет себе зла. Тем более что частицы Природы вследствие «молчания» в них активного разума в принципе не способны осознать, что можно идти против естественных законов, и потому не могут сделать такой выбор, — иначе говоря, не могут предпочесть зло добру. Они «застрахованы» от этого, — но такая стабильность не даёт простора для морального развития. Совершенно иная ситуация с существами, наделёнными активным разумом. Эти существа («осознающие») имеют возможность оценить и выбрать. Но зато они, в отличие от не осознающих, могут ошибаться. Суть морального совершенствования как раз и состоит в том, чтобы понять, что такое зло и что такое добро, понять, почему нужно выбрать именно добро, сделать этот выбор и неуклонно держаться его. Как уже было сказано, без морального совершенствования осознающих не может идти вперёд эволюция Вселенной. И для того, чтобы осознающим было между чем выбирать, в Мироздании существует элементал противления благу, — Дракон. Сам он зла не вершит: его функция — показывать осознающим возможность зла, иначе говоря — искушать их. В этом христианство оказалось недалеко от истины. Но если в его понимании Сатана есть нарушитель Божьих законов и разрушитель мира, то на самом деле Дракон есть воплощение одного из важнейших законов Природы и необходимая её часть: без него не могла бы вершиться её эволюция.

На не осознающих (скажем, на животных) Дракон воздействовать не может, так как они неспособны осознать то, что он мог бы им предложить. Осознающие же, вследствие того, что разум в некоторой степени заменяет им инстинкты, уже не столь чётко различают, что естественно, а что не естественно, и потому могут увидеть возможность зла и в заблуждении счесть зло благом. Путь познания есть в том числе и путь ошибок. Это справедливо не только для человека, но и для всех разумных рас, обитающих во Вселенной. Есть один верный путь, — путь Истины и естественности, — и множество путей ошибочных. Эти ошибочные пути прокладывает не Дракон, а сами осознающие. Он лишь показывает им такую возможность. Каждый осознающий (в нашем случае — человек) един с Природой, частью которой является Дракон. Таким образом, все мы как бы имеем в себе частицу Дракона, через которую он имеет доступ к нашей психике. Поэтому перед нами часто встаёт выбор — поступить морально (т.е. естественно), и вследствие этого утратить какие-то жизненные блага, или поступить аморально (т.е. противоестественно, — солгать, ограбить, убить и так далее), и таким путём обрести что-то. По сути, этот выбор есть и у животных, — но у них нет способности осознать это. Человек же это осознаёт и, впадая в заблуждение, часто принимает неестественное за естественное, зло за благо, или предпочитает своё личное благо благу всеобщему, что тоже противоестественно для мыслящего существа. В незримом мире имеется род мелких существ, известных оккультизму как ларвы, а христианству — как бесы-искусители. Они имеют энергетическую природу и питаются негативными энергетическими излияниями человека, — иначе говоря, той энергией, которую производит человек во время совершения противоестественных действий и переживания отрицательных эмоций (например, если испытывает ненависть). Если представить Дракона в виде дерева, то ларвы будут приблизительно соответствовать листьям на его ветвях, тогда как роль ветвей будут играть элементалы различных пороков. Один раз поддавшись искушению совершить противоестественный поступок, человек порождает ларва, который немедленно начинает воздействовать на его психику, требуя ещё и ещё пищи.

Всё это не снимает с человека ответственности за то, что он делает. Ведь человек достаточно силён для того, чтобы успешно противостоять и ларвам, и Дракону, совместно с которым он этих ларвов и порождает. Более того: Природа создала Дракона специально для того, чтобы разумные существа имели возможность сделать выбор не в его пользу. Следовательно, вершение ими зла есть следствие не невозможности, а нежелания сопротивляться той альтернативе, которую он предлагает, или простого незнания того, что этому нужно сопротивляться. Ведь многие совершенно искренне полагают, что порок естествен для человека, и поэтому позволяют себе поступки, которые даже трудно назвать скотскими, поскольку скоты не додумаются до подобных мерзостей и злодеяний.

Итак, Дракон есть как бы олицетворение неверного пути, необходимое для того, чтобы осознающим было из чего выбирать. Зло, в конечном счёте, есть разрушение. Это значит, что каждая частица Вселенной в своём развитии должна пройти этап познания и выбора между добром и злом, созиданием и разрушением, жизнью и смертью. Правильный выбор есть залог дальнейшего существования и развития Вселенной. Неправильный выбор есть разрушение, а отсутствие выбора есть застой в движении. Вселенная же не может пребывать в застывшем, стационарном состоянии: она может существовать только в непрестанном развитии. Остановка в эволюции равносильна регрессу и гибели. Чтобы этого не случилось, наряду с силами и закономерностями, двигающими эволюцию вперёд, существует и Дракон, тормозящий её в разумных существах с тем, чтобы у её хода появился необходимый импульс в виде морального совершенствования этих существ. Они могут заблуждаться и вставать на сторону разрушения; но это — временное явление, тогда как остановка эволюции значила бы необратимую гибель Вселенной. Так Природа соблюдает принцип меньшего ущерба. Неверный выбор мыслящего существа всё равно рано или поздно сменится на верный, поскольку благо, живущее в этом существе, сильнее искушений противоестественности. Не в этой жизни, так в одной из следующих верный путь будет найден. Это значит, что Дракон в каждой из своих потенциальных жертв обречён на поражение, — в одной — раньше, в другой — позже. Если бы было не так, он не мог бы существовать, потому что на самом деле его цель — не разрушение, а созидание, хотя и по принципу «от обратного». Конечно, эволюция Вселенной имеет предел во времени. Вселенная является частицей колоссальной живой системы, — так же, как человек является частицей её самой. У означенной системы есть определённые принципы развития, которым подчиняются её частицы. И если наша Вселенная не успеет к определённому моменту завершить нынешнюю фазу своего развития и претерпеть качественные эволюционные изменения, она выбьется из общего хода эволюции вышеупомянутой системы и подвергнется распаду. Нынешнее состояние нашей Вселенной подобно состоянию кокона, в котором протекают активные внутренние изменения с тем, чтобы в определённый момент из него могло выйти более сложное и совершенное нежели чем гусеница существо — бабочка. Но если бабочка замедлит с выходом и выйдет наружу зимой, она погибнет. Эта аналогия очень точно описывает то, что имеет место в действительности. Впрочем, срок эволюции Вселенной столь продолжителен, что каждая её частица должна успеть пройти и успешно завершить путь своего развития, — и физического, и морального. Будущая гибель Вселенной крайне маловероятна. Но, поскольку такая вероятность всё же имеется, получается, что каждый из нас лично в ответе за жизнь Вселенной. Чем охотнее ми поддаёмся искусам противоестественности, тем больше мы тормозим эволюцию Вселенной и тем большей становится вероятность её будущей гибели. И увеличиваем эту вероятность мы, а не Дракон. Всё то, что он может нам предложить, и без него существует в нас как возможность, — мы всегда вольны выбирать между добром и злом. Дракон заостряет для нас этот выбор, — но не делает его за нас.

Некоторые аналогии с христианством очевидны. Дракон (в христианской традиции — Сатана) противостоит благу (другое его имя в Учении Гермеса — Противящийся), искушает людей, имеет в подчинении множество крупных и мелких демонов (элементалы пороков и ларвы). Но различия более основополагающи, чем сходства. Важнейшее различие состоит в том, что Дракон не поднимал бунта против благих сил и не пал, но сам является частью благих сил, двигающих эволюцию Вселенной вперёд, — хотя, повторюсь, он и делает это по принципу «от обратного». Это — естественный процесс, и существование Дракона было предусмотрено эволюцией ещё до появления Вселенной. И ещё одно из коренных различий состоит в том, что Дракон вовсе не стремится к захвату власти ни в мире людей, ни где бы то ни было ещё. В свете этого факта такое явление как сатанизм принимает непривычный для христианизированного сознания облик.

Поскольку Дракон существует ради достижения благих целей, то сам он зла не желает. На первый взгляд это звучит парадоксально: существо, функция которого — являть осознающим возможность зла, этого зла как раз и не желает. Но здесь определяющим является предназначение этого существа. Для эволюции Вселенной требуется моральное совершенствование её насельников; а им для такого совершенствования необходим свободный выбор между злом и благом, — и выбор непременно в пользу блага. И Дракон существует для того, чтобы, являя осознающим искусы зла, дать им возможность отвергнуть это зло, сделав сознательный выбор. Иначе говоря, он существует для того, чтобы быть отвергнутым.

Теперь вспомним, что Дракон, как и всякий элементал, является разумным существом. Он понимает своё предназначение и хочет, чтобы оно было исполнено надлежащим образом и успешно; иными словами, он знает, что должен быть отвергнут, и хочет этого. Он — элементал, и не способен не только отступить от своего предназначения, но даже и увидеть самую возможность такого отступничества. Тем более, зная закономерности эволюции, он знает и об упомянутой выше возможности распада и гибели Вселенной. Он знает, что неверный выбор осознающих тормозит эволюцию, а значит — делает более вероятным неудачное (т.е. несвоевременное, запоздалое) её завершение. И он не хочет гибели Вселенной, — не только потому, что на самом деле не хочет зла, но и потому, что не может желать себе гибели, неизбежной в случае распада Вселенной. Вывод очевиден: успех Дракона не в том, чтобы подвигнуть осознающих на зло, а в том, чтобы отвратить их от него. И Дракон знает это. Он стремится исполнить своё предназначение. Единственные, кто мешает ему в этом, — это осознающие (в нашем случае — люди).

Из блага и зла люди нередко выбирают зло. Одни выбирают противоестественность просто как средство получить удовольствие или чего-то достичь в жизни, другие служат ей как мировоззрению и цели. Можно подумать, что те и другие любезны сердцу Дракона как адепты зла. На самом же деле они являются его неприятелями и мучителями. Дракон существует для того, чтобы люди могли отвергнуть его. Следовательно, тот, кто принимает его искусы, мешает ему исполнять его предназначение. А поскольку жизнь любого элементала состоит в исполнении им его предназначения, то помеха в этом есть как бы покушение на само его существование. Поэтому те, кто из блага и зла выбирают зло, этим причиняют Дракону страшную боль. Они как бы медленно убивают его, — и он постоянно пребывает в состоянии, близком к агонии. К тому же, своим выбором они тормозят эволюцию Вселенной, тем самым делая более вероятной её гибель, а значит — и гибель Дракона. Таковы те, кто следует злу ради получения удовольствия или достижения чего-либо. И тем более таковы те, кто делает идейное служение злу целью своей жизни. Они думают, что служат Сатане (Дракону), — тогда как на самом деле они мучают его. Они и есть самые безжалостные его палачи. Он отнюдь не хочет, чтобы они вступали в его «войско»; он всей душой (которая есть и у него) хочет, чтобы они боролись против него, побеждая в себе искусы и дурные стремления, и таким образом позволили бы ему успешно выполнить его предназначение. Дракон как бы является заложником своего долженствования: он вынужден делать то, что причиняет ему неимоверные страдания. Он вынужден подстрекать людей к тому, чего сам не хочет, и должен принимать муки, которые доставляет ему каждый их дурной поступок. И страшнее всего то, что неистовее всего его пытают те, кто считает себя его слугами и воинами.

Такова изнанка сатанизма. На поверку подлинным злодеем оказывается не «дух зла», а человек, в своём эгоизме и алчности утрачивающий представление о реальности и забывающий о том, какое он, человек, благое и могучее в благе существо. Страдают же от таких не только другие люди и мир, но и сам Дракон. На самом деле не Дракон — тиран и мучитель человека, а как раз наоборот, — как бы странно это ни звучало.

Очевидно, что сатанизм, каким мы его знаем, является плодом трагического заблуждения умов, не имеющих представления о подлинном предназначении Дракона. Впрочем, мало кто стремится служить ему из чистой идеи, — то есть только ради торжества зла. Как правило, сатанисты хотят за свою преданность каких-то вполне ощутимых наград, — силы, власти и так далее. Вывод прост: по сути они служат не злу как таковому, а своим амбициям, и выступают в роли банальных наёмников, продающихся за мнимую возможность осуществления этих амбиций. Мнимую — потому что едва ли их станет вознаграждать тот, кого они оболгали и вздёрнули на дыбу, как палачи. Приходится констатировать горький факт: при том, что человек был порождён ради блага, он может быть страшнее того, кого принято считать воплощением зла.

Из всего вышесказанного следует, что наилучшим методом борьбы с сатанизмом является просвещение. Только знание подлинного положения дел может помочь сатанистам понять, как они заблуждаются. Ведь, по сути, борьба с Драконом и служение ему есть одно и то же. Борясь со злом в себе и в мире, человек борется с Драконом, в то же время помогая ему выполнить его предназначение. К сожалению, христианство, являющееся почвой произрастания сатанизма, таких решений не предлагает. Оно вследствие своей двухполюсной системы мира не способно допустить, что служение злу и служение Сатане — далеко не одно и то же. Оно даёт почву для развития конфликта, но не даёт рецептов его разрешения, кроме открытой конфронтации, апогеем которой должен стать Армагеддон. На самом же деле Природа не делит мир на светлую и тёмную половины: в ней даже воплощение зла не является врагом блага, а служит его целям. Быть может, с непривычки это не так просто понять; но именно знание подлинного положения вещей и понимание происходящего есть залог разрешения любого конфликта, — и духовного в том числе. Не в последнюю очередь это относится и к сатанизму. Впрочем, надо признать, что часть (и немалая) сатанистов едва ли переменит свои взгляды в любом случае, — даже если бы к ним обратился сам Дракон и повторил то, что сказано в этой статье. Эти люди используют сатанизм как предлог для оправдания своих противоестественных стремлений и как инструмент для достижения своих целей. Их не волнует правда о Сатане, — потому что на деле они служат не ему, а себе, и считают правдой о нём то, что им выгодно. Таким предстоит преодолеть нелёгкий путь борьбы в себе с тем злом, которое имеет истоком своим несовершенство человека, а не «козни» Сатаны. И они со временем преодолеют ту часть своей сущности, которая может быть страшнее Дракона. Не в нынешней жизни, так в следующей; не в следующей, так в одной из следующих, — но это неизбежно. Ведь понимание того, что такое Дракон, необходимо прежде всего для понимания того, что такое человек, каково его место во Вселенной и роль в её жизни, каков его путь. Но это уже другая тема.

Автор Атархат: http://eosfor.com/personalii/atarkhat/stati/vzglyad-na-satanizm

Теги: текст Комментариев (1) Рейтинг: 3